spb 1.7.

Несущественные обновления.

permalink


Continue reading “spb 1.7.”

Advertisements

Something₂ rather than nothing₃

Why is there something rather than nothing? It’s OK, but why?

 
[…] why does anything exist at all?

[…] nothingness is the highest entropy state around – you can shuffle it around all you want and it still looks like nothing.

[…] But entropy is only part of the story. The other consideration is symmetry – a quality that appears to exert profound influence on the physical universe wherever it crops up. Nothingness is very symmetrical indeed. “There’s no telling one part from another, so it has total symmetry,” says physicist Frank Wilczek of the Massachusetts Institute of Technology.

And as physicists have learned over the past few decades, symmetries are made to be broken. Wilczek’s own speciality is quantum chromodynamics, the theory that describes how quarks behave deep within atomic nuclei. It tells us that nothingness is a precarious state of affairs. “You can form a state that has no quarks and antiquarks in it, and it’s totally unstable,” says Wilczek. “It spontaneously starts producing quark-antiquark pairs.” The perfect symmetry of nothingness is broken. That leads to an unexpected conclusion, says Victor Stenger, a physicist at the University of Colorado in Boulder: despite entropy, “something is the more natural state than nothing”.

[…] Might something similar account for the origin of the universe itself? Quite plausibly, says Wilczek. “There is no barrier between nothing and a rich universe full of matter,” he says. Perhaps the big bang was just nothingness doing what comes naturally.

[…] Even so, there is an even more mind-blowing consequence of the idea that something can come from nothing: perhaps nothingness itself cannot exist.

[…] Physicists used to worry that creating something from nothing would violate all sorts of physical laws such as the conservation of energy. But if there is zero overall energy to conserve, the problem evaporates – and a universe that simply popped out of nothing becomes not just plausible, but probable. “Maybe a better way of saying it is that something is nothing,” says Guth.

— Amanda Gefter. Existence: Why is there a universe?
via New Scientist

 

(This long citation is an advertising of New Scientist. :)

Continue reading “Something₂ rather than nothing₃”

Vaclav Havel, The Power of the Powerless

Vaclav Havel:

The smaller a dictatorship and the less stratified by modernization the society under it, the more directly the will of the dictator can be exercised. In other words, the dictator can employ more or less naked discipline, avoiding the complex processes of relating to the world and of self-justification which ideology involves. But the more complex the mechanisms of power become, the larger and more stratified the society they embrace, and the longer they have operated historically, the more individuals must be connected to them from outside, and the greater the importance attached to the ideological excuse. It acts as a kind of bridge between the regime and the people, across which the regime approaches the people and the people approach the regime. This explains why ideology plays such an important role in the post-totalitarian system: that complex machinery of units, hierarchies, transmission belts, and indirect instruments of manipulation which ensure in countless ways the integrity of the regime, leaving nothing to chance, would be quite simply unthinkable without ideology acting as its all-embracing excuse and as the excuse for each of its parts.

[…]

Continue reading “Vaclav Havel, The Power of the Powerless”

The Project C. Upd. 7: Humanities. Vol. 02

Books_top

Inoreader Bundle
opml
opml file
rss
html


  Continue reading “The Project C. Upd. 7: Humanities. Vol. 02”

Ханна Арендт о жизни созерцательной

Междоусобица мышления и здравого смысла

«Брать пример с покойников» — именно так должны представляться здравому смыслу обычного человека рассеянность философа и стиль жизни профессионала, который посвящает всю свою жизнь мышлению, монополизируя таким образом и возводя в абсолют то, что составляет всего лишь одну из человеческих способностей, поскольку обычно мы находимся в мире, где самый радикальный опыт исчезновения — это смерть, а отвлечение от явления — умирание. Уже сам тот факт, что всегда находились люди — по крайней мере со времен Парменида, — которые сознательно выбирали такой путь в жизни, не собираясь при этом совершать самоубийство, показывает, что это ощущение близости со смертью исходит не от мыслительной деятельности и опыта мыслящего эго как такового. Скорее, это здравый смысл философа — то, что он «человек, как ты иль я» — заставляет его понимать, что он «выпадает из всякого рода», пока занимается мышлением. У него нет иммунитета от общего мнения, потому что он разделяет, как бы то ни было, «обыденность» всех людей, и именно его собственное чувство реальности заставляет его не доверяться деятельности мышления. И поскольку мышление само по себе беспомощно против аргументов здравомысленного суждения и назойливых утверждений о «бессмысленности» своих поисков смысла, философ склоняется к ответу в терминах здравого смысла, который для этого он просто переворачивает с ног на голову. Если здравый смысл и общее мнение считают, что «смерть — величайшее из зол», то философ (эпохи Платона, когда смерть понимали как отделение души от тела) испытывает искушение сказать: совсем наоборот, смерть — это благо для философа, именно потому, что она есть «освобождение и отделение души от тела» и таким образом освобождение ума от телесных невзгод и радостей, которые так же мешают органам ума заниматься своим делом, как сознание мешает телесным органам должным образом функционировать. Вся история философии в целом, которая говорит нам так много о предмете мысли и так мало о самом процессе мышления и опыте мыслящего эго, пронизана междоусобицей (intramural warfare) человеческого здравого смысла (общего чувства), этого шестого чувства, которое приспосабливает прочие пять чувств к обычному миру, и способностью мышления и потребностью разума, которая заставляет его на значительное время отвлекаться от этого мира.

Continue reading “Ханна Арендт о жизни созерцательной”

Φιλοκαλία

НАСТАВЛЕНИЯ СВЯТОГО АНТОНИЯ ВЕЛИКОГО

Наставления о жизни во Христе, извлеченные из слов его в жизнеописании св. Афанасия, из его 20 посланий и 20 слов

Да будет общею всем такая преимущественно забота, чтоб, начавши, не ослабевать и не унывать в трудах, и не говорить: — долго уже времени пребываем мы в подвиге; но лучше, как бы начиная каждый день, будем приумножать ревность свою. Целая жизнь человеческая весьма коротка в сравнении с будущими веками, и все наше — ничто пред жизнью вечною, так что, тогда как в мiре всякая вещь продается по стоимости, и всякий выменивает равное на равное, — обетование жизни вечной покупается за малость некую. Ибо написано: дние лет наших в них же седмьдесят лет, аще же в силах осмьдесят лет и множае их труд и болезнь (Пс. 89, 10). Итак, если и все восемьдесят, или даже сто лет пребудем мы в подвиге, то не равное ста годам время будем царствовать, но вместо ста лет, будем царствовать во веки веков; притом, подвизавшись на земле, наследие получить не на земле, но на небесах имеем мы обетование; и еще — сложив тело тленным, — мы воспримем его нетленным. Не будем же унывать, и не будем думать, будто долго пребыли мы (в подвиге), или сделали что великое; ибо недостойны страсти нынешняго времене, к хотящей славе явитися в нас (Римл. 8, 18).

Continue reading “Φιλοκαλία”

Эпоха Андропова

…Мне всегда казались несколько фантастичными версии “большого заговора”, определившего ход истории.

Своей теорией воспроизводства иерархических структур Оруэлл, скорее всего, обязан Расселу (Power: A New Social Analysis: эта работа не пользуется популярностью среди социологов и политологов по причине некоторой дискурсивности и, на мой взгляд, зря, работа глубока; книга вышла в 1938-м, там есть очень забавные пересечения с двумя книгами Оруэлла, в том числе — прообраз сюжета Animal Farm). Эту теорию Рассел излагает мимоходом, говоря о католической церкви.

Continue reading “Эпоха Андропова”

Чтоб ты меня запомнил на всю жизнь

Еще один текст о том, что ежегодные прогулки по бульварам ответственности не снимают.

http://inosmi.ru/sngbaltia/20140923/223191131.html

«Меня сначала расстрелять хотели, не из-за злости, а просто они не знали, куда меня деть. Потому что когда наши их накрыли, у них тоже были раненые и убитые. Они меня бросили под куст обгоревший. И речь шла о том, чтобы пристрелить меня сзади, но я обернулся. Они спрашивают: зачем обернулся? Я говорю, чтоб ты меня запомнил на всю жизнь. И я тебя хочу запомнить. И он не смог выстрелить», — рассказывает солдат о том, как чудом остался жив.

Continue reading “Чтоб ты меня запомнил на всю жизнь”