Ничего особенного; но довел до ума неособенное.
((Это неплохо, но слишком по-русски; мне очень хочется от этого уйти, п.ч. иначе опять вникуда.)) (((У меня такое ощущение (опять), что я очень близок к решению. И что даже, по большому счету, не придется переделывать / переписывать, п.ч. решение будет структурное.)))
В текстовой версии книжки, а именно здесь, и в epubs — первый вариант последнего варианта полного текста golden ( 2.4.0 ).
Пока что, правда, только первая страничка :), опять, но на сей раз ясно, что она не будет меняться по смыслу.
◇ ◇ ◇
Не могу сказать, что очень люблю Шопенгауэра. Какие-то книги лучше бы читать в юности (a), история про бабушку, которую этот современник раскольникова спустил с лестницы (b), мешает мне его высокие истины воспринимать.
[…]
The First World War was regarded by many as the final struggle and its conclusion the ultimate victory for freedom. Existing democracies appeared strengthened, and new ones replaced old monarchies. But only a few years elapsed before new systems emerged which denied everything that men believed they had won in centuries of struggle. For the essence of these new systems, which effectively took command of man’s entire social and personal life, was the submission of all but a handful of men to an authority over which they had no control.
Не то чтобы очень существенные изменения в тексте про Лосева, Платона и Смысл Жизни.
Сам текст (полностью) здесь.
A googletranslated version. Continue reading Усредненная (общая) интенция дистрибутированной самовоспроизводящейся системы, или О Смысле Жизни
When the first campaigns failed and the belligerents steeled themselves to fight a long war of attrition, World War I became total—that is, a war fought without limitations, between entire societies and not just between armies, with total victory the only acceptable outcome. It became such a war because, for the first time, the industrial and bureaucratic resources existed to mobilize an entire nation’s strength, because the stalemate required total mobilization, and because the tremendous cost and suffering of such a war seemed to preclude settling for a negotiated truce. Only victory might redeem the terrible sacrifices already made by both sides; and if final victory were the only acceptable end, then any means could be justified in pursuit of it.
Permalink: secretcode.gitlab.io/knjka/tabula
Google, translate it
◇ ◇ ◇
Несущественные изменения.
То, о чем неоднократно писал Фромм: наши модели, как правило, произвольны. И не так печально, что человек не знает, кто он, что естественно, как то, что он об этом не задумывается. Обреченный рано или поздно принять то, что ему навяжут обстоятельства, вожди, традиции и проч. В лучшем случае бегая по замкнутому кругу, в худшем — тут уже сложно называть что-то гиперболой.
А ведь так просто — создать модель общего космоса и постепенно туда перейти.
Permalink: secretcode.gitlab.io/knjka
Google, translate it
◇ ◇ ◇
Я верну наверное старую нелинейную структуру. И хочется быть и приличным, и сказочником, и чтобы не про страшное, — это будет, но не directly. Да и линейную структуру, я, может быть, потом опять верну :).
Дальше проще и быстрее. Сложнее всего найти новый метод. Когда текст перестает быть линейным, сама идея написать что-то по вдохновению кажется ересью. Что я, литератор что ли.
Друзья,
Новый адрес для static pages & posts — secretcode.gitlab.io, qualia остается по старому адресу — alekseygodin.wordpress.com/qualia. Переподписываться не нужно, я буду кросспостить там всё важное, время от времени. Ну или см. полную сводку rss & email subscriptions.
WordPress, наверное, по-прежнему оптимальный вариант для всех, кто не одержим бесконечностью. И, кстати, это намного лучше, чем Facebook. (Внутри wp.com есть своя соцсеть, более благопристойная и менее инвазивная.)
[…]
If we turn to the literature on the phenomenon of power, we soon find out that there exists an agreement among political theorists from Left to Right that violence is nothing more than the most flagrant manifestation of power. “All politics is a struggle for power; the ultimate kind of power is violence,” said C. Wright Mills, echoing, as it were, Max Weber’s definition of the state as the “rule of men over men, based on the means of legitimate, i.e. allegedly legitimate, violence.”
The agreement is very strange; for to equate political power with “the organization of violence” makes sense only if one follows Marx’s estimate of the state as an instrument of suppression in the hands of the ruling class. Let us therefore turn to authors who do not believe that the body politic, its laws and institutions, are merely coercive superstructures, secondary manifestations of some underlying forces. Let us turn, for instance, to Bertrand de Jouvenel, whose book, Power, is perhaps the most prestigious and, anyway, the most interesting recent treatise on the subject. “To him,” he writes, “who contemplates the unfolding of the ages war presents itself as an activity of States which pertains to their essence.” But would the end of warfare, we are likely to ask, mean the end of States? Would the disappearance of violence in the relationships between States spell the end of power?
Continue reading Hannah Arendt on the Distinction between Power and Violence
“Перед тем как была встреча, я объясню, как я готовлюсь: я встречаюсь с людьми, которые готовят для одного президента и для другого президента разные справки… Моя точка зрения, впрочем, как и ваша, должна основываться на фактах и на мнениях лиц, которые вовлечены..”
Ключевые слова.
То, что важно еще. Наверное, все — и в том числе венедиктовы — про эти цифры знают. И те, кто против, и те, кто за. Ну или догадываются, что такое может быть.
Можно было предположить, что с выборами 96-го года что-то было не так. Но нам был выгоден итог (мне в частности :), и мы старались об этом не думать.
Бох с ними с диктаторами, даже не интересно обсуждать, что они об этом думают (они думают то, что им выгодно в данный момент). Я про нас, про людей.
Например, про Trump voters, которых почти столько же, сколько было в день выборов. Они что, слепые, что ли? Нет. И среди них много людей, которых можно назвать небезумными. И всё это было бы удивительно, если бы мы не помнили Ельцина и свою поддержку. Мы что, были слепыми?
Forty-three years of peace among the great powers of Europe came to an end in 1914, when an act of political terrorism provoked two great alliance systems into mortal combat. The South Slav campaign against Austrian rule in Bosnia, culminating in the assassination of the Habsburg heir apparent at Sarajevo, was the spark. This local crisis rapidly engulfed all the powers of Europe through the mechanisms of the Triple Alliance and the Triple Entente, diplomatic arrangements meant precisely to enhance the security of their members and to deter potential aggressors. The long-term causes of the war can therefore be traced to the forces that impelled the formation of those alliances, increased tensions among the great powers, and made at least some European leaders desperate enough to seek their objectives even at the risk of a general war. These forces included militarism and mass mobilization, instability in domestic and international politics occasioned by rapid industrial growth, global imperialism, popular nationalism, and the rise of a social Darwinist worldview. But the question of why World War I broke out should be considered together with the questions of why peace ended and why in 1914 rather than before or after.
[…]
В то время как сельские жители с недоверием и даже враждебностью встречали рост городской цивилизации, для самих горожан новые условия открывали перспективы дотоле неведомые и желанные. Менялся весь их жизненный уклад, причем на ход этих перемен воля вождей, политиков и реформаторов оказывала теперь куда большее влияние, чем тысячелетние традиции. Греция вступала на путь социальных экспериментов.
…Мне всегда казались несколько фантастичными версии “большого заговора”, определившего ход истории.
Своей теорией воспроизводства иерархических структур Оруэлл, скорее всего, обязан Расселу (Power: A New Social Analysis: эта работа не пользуется популярностью среди социологов и политологов по причине некоторой дискурсивности и, на мой взгляд, зря, работа глубока; книга вышла в 1938-м, там есть очень забавные пересечения с двумя книгами Оруэлла, в том числе — прообраз сюжета Animal Farm). Эту теорию Рассел излагает мимоходом, говоря о католической церкви.
aleksey godin 