spb 1.4

Вернул “Сферу”, убрал rationalities i‒iii. “Сфера” — технический текст, что-то вроде блокнота, и он будет меняться. Но в нем есть и что-то серьезное.

А “рациональности” — поэма о моменте. То, что год назад было свежо, сегодня стало общим местом. Отсюда вытекает, что у дураков мысли одинаковые, и вместе с тем — это повод для оптимизма, потому что существенная часть людей, наблюдая безобразие, испытывает схожие чувства.

Ну и, по большому счету, есть вещи, о которых неприятно говорить. Если долго вглядываться во тьму, постепенно переходишь на ее сторону. Мы все, наверное, предпочли бы этих людей не видеть, не слышать, не поминать по имени. Такое ощущение, что рефлексия о рептилоидах делает их более реальными. В сущности, они должны, рано или поздно, раствориться в воздухе. Как непристойное наваждение.

И эта проблема не решается изнутри. (Я имею в виду аналитический подход.) А извне она решается проще.

spb_1.4.odt
spb_1.4.pdf

permalink
Continue reading

Advertisements

[…] Если человек настолько легко возвращается к более примитивной форме религии, то не выполняют ли сегодня монотеистические религии функции спасения человека от такого возвращения? Не служит ли вера в бога предохранением от культа предков, тотема или золотого тельца? Это было бы так, если бы религии удавалось формировать характер человека в соответствии с провозглашаемыми ею идеалами. Но религия капитулировала и продолжает вновь и вновь вступать в компромиссы со светской властью. Ее гораздо больше заботят догмы, чем повседневная практика любви и смирения. Религия не смогла противостоять, с неустанностью и упорством, светской власти, когда та нарушала дух религиозного идеала; наоборот, религия вновь и вновь становилась соучастницей в таких нарушениях. Если бы церкви соблюдали не одну только букву, но и дух Десяти Заповедей или Золотого правила, они были бы мощными силами, противостоящими идолопоклонству. Но поскольку это скорее исключение, чем правило, следует задать вопрос — не с антирелигиозной точки зрения, а исходя из заботы о человеческой душе: можем ли мы доверять организованной, традиционной религии или же нам следует, дабы предотвратить распад морали, рассматривать религиозные потребности как нечто самостоятельное?

Continue reading

пруст 2.11

permalink

Несущественные исправления.



2.11: pdf. odt. читать
2.10: txt. epub etc.*.
.
Текст распространяется по лицензии Open Secret GPL.
.
à la recherche du temps perdu (gallimard, 1946-47)
рукописи. прочие тексты
.
adam watt, the cambridge introduction to marcel proust
david ellison, a reader’s guide to proust’s in search of lost time
patrick alexander, who’s who in proust
он же, a guide to the lost time
.
иллюстрации к «обретенному времени»
прочие картинки
.
.
* Etc.: rtf, doc, fb2, html и docx.

The Project C. Upd. 7: Humanities. Vol. 02

Books_top

Inoreader Bundle
opml
opml file
rss
html


  Continue reading

The Project C. Upd. 7: Humanities

Archaeology and history

Inoreader Bundle
opml
opml file
rss
html


  Continue reading

Ханна Арендт о жизни созерцательной

Междоусобица мышления и здравого смысла

«Брать пример с покойников» — именно так должны представляться здравому смыслу обычного человека рассеянность философа и стиль жизни профессионала, который посвящает всю свою жизнь мышлению, монополизируя таким образом и возводя в абсолют то, что составляет всего лишь одну из человеческих способностей, поскольку обычно мы находимся в мире, где самый радикальный опыт исчезновения — это смерть, а отвлечение от явления — умирание. Уже сам тот факт, что всегда находились люди — по крайней мере со времен Парменида, — которые сознательно выбирали такой путь в жизни, не собираясь при этом совершать самоубийство, показывает, что это ощущение близости со смертью исходит не от мыслительной деятельности и опыта мыслящего эго как такового. Скорее, это здравый смысл философа — то, что он «человек, как ты иль я» — заставляет его понимать, что он «выпадает из всякого рода», пока занимается мышлением. У него нет иммунитета от общего мнения, потому что он разделяет, как бы то ни было, «обыденность» всех людей, и именно его собственное чувство реальности заставляет его не доверяться деятельности мышления. И поскольку мышление само по себе беспомощно против аргументов здравомысленного суждения и назойливых утверждений о «бессмысленности» своих поисков смысла, философ склоняется к ответу в терминах здравого смысла, который для этого он просто переворачивает с ног на голову. Если здравый смысл и общее мнение считают, что «смерть — величайшее из зол», то философ (эпохи Платона, когда смерть понимали как отделение души от тела) испытывает искушение сказать: совсем наоборот, смерть — это благо для философа, именно потому, что она есть «освобождение и отделение души от тела» и таким образом освобождение ума от телесных невзгод и радостей, которые так же мешают органам ума заниматься своим делом, как сознание мешает телесным органам должным образом функционировать. Вся история философии в целом, которая говорит нам так много о предмете мысли и так мало о самом процессе мышления и опыте мыслящего эго, пронизана междоусобицей (intramural warfare) человеческого здравого смысла (общего чувства), этого шестого чувства, которое приспосабливает прочие пять чувств к обычному миру, и способностью мышления и потребностью разума, которая заставляет его на значительное время отвлекаться от этого мира.

Continue reading

Φιλοκαλία

НАСТАВЛЕНИЯ СВЯТОГО АНТОНИЯ ВЕЛИКОГО

Наставления о жизни во Христе, извлеченные из слов его в жизнеописании св. Афанасия, из его 20 посланий и 20 слов

Да будет общею всем такая преимущественно забота, чтоб, начавши, не ослабевать и не унывать в трудах, и не говорить: — долго уже времени пребываем мы в подвиге; но лучше, как бы начиная каждый день, будем приумножать ревность свою. Целая жизнь человеческая весьма коротка в сравнении с будущими веками, и все наше — ничто пред жизнью вечною, так что, тогда как в мiре всякая вещь продается по стоимости, и всякий выменивает равное на равное, — обетование жизни вечной покупается за малость некую. Ибо написано: дние лет наших в них же седмьдесят лет, аще же в силах осмьдесят лет и множае их труд и болезнь (Пс. 89, 10). Итак, если и все восемьдесят, или даже сто лет пребудем мы в подвиге, то не равное ста годам время будем царствовать, но вместо ста лет, будем царствовать во веки веков; притом, подвизавшись на земле, наследие получить не на земле, но на небесах имеем мы обетование; и еще — сложив тело тленным, — мы воспримем его нетленным. Не будем же унывать, и не будем думать, будто долго пребыли мы (в подвиге), или сделали что великое; ибо недостойны страсти нынешняго времене, к хотящей славе явитися в нас (Римл. 8, 18).

Continue reading

Do you realize now what you’ve done

 
I cannot help asking those who have caused the situation, do you realize now what you’ve done? But I am afraid no one is going to answer that. Indeed, policies based on self-conceit and belief in one’s exceptionality and impunity have never been abandoned.

It is now obvious that the power vacuum created in some countries of the Middle East and North Africa through the emergence of anarchy areas, which immediately started to be filled with extremists and terrorists.

Tens of thousands of militants are fighting under the banners of the so-called Islamic State. Its ranks include former Iraqi servicemen who were thrown out into the street after the invasion of Iraq in 2003.

— Read Putin’s U.N. General Assembly speech
via The Washington Post

 

The war in Iraq was one of the reasons behind the increase in oil prices in the 2000s (Stratfor). CSIS: “By July 2008, Russian foreign currency reserves totaled more than $588.9 billion and oil prices broke new records at more than $147.27 per barrel” […] (see also: 1, 2, 3). (This oil-driven prosperity of the Russian economy, however, wasn’t stable.)

Continue reading

[…] Кафка, в отличие от других модернистских авторов, держался поодаль от всех экспериментов и всякой манерности стиля. Язык его так же прост и прозрачен, как обиходный, только очищен от неряшливости и жаргона. Немецкий Кафки так же относится к бесконечному многообразию возможных языковых стилей, как вода к бесконечному многообразию всевозможных напитков. Его проза, казалось бы, не отмечена ничем особенным, в ней нет ничего пленительного и завораживающего; она скорее — чистое повествование, и ее единственная характеристика такова, что — если присмотреться — проще, яснее и короче не скажешь. Нехватка манерности доведена здесь почти до отсутствия стиля, нехватка влюбленности в слова как таковые — почти до холодности. Кафка не знает никаких излюбленных словечек, никаких предпочтительных синтаксических конструкций. Результат — новый вид совершенства, которое, кажется, равно удалено от всех стилей прошлого.

Continue reading

In classical mechanics, every object has a definite position, even if we don’t know what the position is and can ascribe probabilities only to the various alternatives. The miracle of quantum mechanics was that there is no longer any such thing as “where the object is”; it’s in a true simultaneous superposition of the possible alternatives, which we know must be true via experiments that demonstrate the reality of interference. But if the quantum state describing the object is entangled with something in the outside world, interference becomes impossible, and we’re back to the traditional classical way of looking at things. As far as we are concerned, the object is in one state or another, even if the best we can do is assign a probability to the different alternatives—the probabilities are expressing our ignorance, not the underlying reality. If the quantum state of some particular subset of the universe represents a true superposition that is un-entangled with the rest of the world, we say it is “coherent”; if the superposition has been ruined by becoming entangled with something outside, we say that it has become “decoherent.” (That’s why, in the many-worlds view, setting up surveillance cameras counts as making an observation; the state of the cat became entangled with the state of the cameras.)

Continue reading