Это небольшое уточнение о времени и месте повествования.

(Я, само собой, как и в прочих текстах knjkab, не собираюсь заниматься философией, но скорее проговариваю очевидные вещи. Как это нередко бывает, когда речь идет о реальности, и речь реальности соответствует, сначала текст, иногда, вызывает изумление, а потом мысль становится настолько очевидной и своей, что забываешь о ее авторстве. Черная неблагодарность к тем, кто открывает нам глаза на реальность. Это значит, что существенная часть работы сделана, и сделана хорошо. Когда речь идет о том, что Лотман называл автокоммуникацией, теряется смысл сохранения этих текстов. И вместе с тем, они необходимы. Это единственный способ развития мысли. — —

Это я говорю к тому, что текст очень специальный, это о книжке, про книжку и для книжки. Он самостоятельного значения не имеет. Когда возникает необходимость заниматься философией, я, как правило, в той или иной мере осознанно, перепеваю Витгенштейна. :)

In classical mechanics, every object has a definite position, even if we don’t know what the position is and can ascribe probabilities only to the various alternatives. The miracle of quantum mechanics was that there is no longer any such thing as “where the object is”; it’s in a true simultaneous superposition of the possible alternatives, which we know must be true via experiments that demonstrate the reality of interference. But if the quantum state describing the object is entangled with something in the outside world, interference becomes impossible, and we’re back to the traditional classical way of looking at things. As far as we are concerned, the object is in one state or another, even if the best we can do is assign a probability to the different alternatives—the probabilities are expressing our ignorance, not the underlying reality. If the quantum state of some particular subset of the universe represents a true superposition that is un-entangled with the rest of the world, we say it is “coherent”; if the superposition has been ruined by becoming entangled with something outside, we say that it has become “decoherent.” (That’s why, in the many-worlds view, setting up surveillance cameras counts as making an observation; the state of the cat became entangled with the state of the cameras.)

Continue reading

Arvo Pärt, Tabula Rasa

Лет десять назад друг подарил мне диск со своими записями Пярта, и я — слава пиратам — впервые услышал это чудо. Да, до того я слышал записи Пярта от Kronos Quartet, но Kronos Quartet — это прежде всего Kronos Quartet (наверное, не самый лучший вариант знакомства с Пяртом).

Continue reading

Эпоха Андропова

…Мне всегда казались несколько фантастичными версии о “большом заговоре”, который определяет ход истории.

Своей теорией воспроизводства иерархических структур Оруэлл, скорее всего, обязан Расселу (Power: A New Social Analysis: эта работа не стала очень популярной среди социологов и политологов по причине некоторой дискурсивности и, на мой взгляд, зря, работа глубока; книга вышла в 1938-м, там есть очень забавные пересечения с двумя книгами Оруэлла, в том числе — прообраз сюжета Animal Farm). Эту теорию Рассел излагает мимоходом, говоря о католической церкви.

Continue reading

What happened before the Big Bang?


When the two physicists tried to combine Einstein’s equations of relativity with quantum physics, they came up with a surprise. Both sets of laws independently featured time as a variable against which events evolved. But when the theories were combined into one, the time variable was literally cancelled out of the mathematical equation. The duo had derived a new equation for how the universe behaved, yet there was no longer a quantity in their mathematical description that could be used to mark out change or the passage of time. “The Wheeler-DeWitt equation says that the universe is stationary and that nothing evolves,” says Genovese. “But, of course, we all experience time and change.”

Continue reading

Huxley to Orwell


Dear Mr. Orwell,


May I speak instead of the thing with which the book deals — the ultimate revolution? The first hints of a philosophy of the ultimate revolution — the revolution which lies beyond politics and economics, and which aims at total subversion of the individual’s psychology and physiology — are to be found in the Marquis de Sade, who regarded himself as the continuator, the consummator, of Robespierre and Babeuf. The philosophy of the ruling minority in Nineteen Eighty-Four is a sadism which has been carried to its logical conclusion by going beyond sex and denying it. Whether in actual fact the policy of the boot-on-the-face can go on indefinitely seems doubtful. My own belief is that the ruling oligarchy will find less arduous and wasteful ways of governing and of satisfying its lust for power, and these ways will resemble those which I described in Brave New World.


Continue reading

Чтоб ты меня запомнил на всю жизнь

Еще один текст о том, что ежегодные прогулки по бульварам ответственности не снимают.


«Меня сначала расстрелять хотели, не из-за злости, а просто они не знали, куда меня деть. Потому что когда наши их накрыли, у них тоже были раненые и убитые. Они меня бросили под куст обгоревший. И речь шла о том, чтобы пристрелить меня сзади, но я обернулся. Они спрашивают: зачем обернулся? Я говорю, чтоб ты меня запомнил на всю жизнь. И я тебя хочу запомнить. И он не смог выстрелить», — рассказывает солдат о том, как чудом остался жив.

Continue reading